Все будет: или хорошо, или плохо... (olegivanov1966) wrote,
Все будет: или хорошо, или плохо...
olegivanov1966

Про авантюры (рассказ)

Из всех авантюр, в которые я когда-либо ввязывалась, не считая переезда в Питер на совершенно пустое место, под девизом «В белый свет – как в копеечку», наикрупнейшей был Теремок.

Даже честно сказать – грандиознейшей: авантюрой-эпопеей. Вроде Сталинградской битвы.

Всю свою сознательную жизнь я относилась к многочисленной касте голодранцев, основные атрибуты членов которой – ни флага, ни родины.

Особенно по части недвижимости, её у меня не было.

Или иначе: была, но не моя, условных родственников, которые милостливо позволяли в ней жить, ремонтировать и благоустраивать. И даже развивали перспективу: «Мы помрём – всё тебе достанется».
В постыдном ожидании печального, но счастливого конца, прошли десятилетия (и сейчас аксакалы-родственники чувствуют себя прекрасно).

В своих книгах Барбара Шер советовала мне:
- Больше мечтайте!
Я не могла сказать ей через океан правду:
- Больше некуда!
Я очень громко и постоянно мечтала о Личном Доме.
Мечтала со слайдами как в трансерфинге и даже с экспликациями из журнала «Строим дом».

В рамках мечт разводились бройлеры и кролики, арендовались сельхозугодия, открывались «собственные дела» - одно креативнее другого. Фантазии было в избытке: не хватало мелочей – денег и земельного участка, где бы их закопать.

И вдруг, из неоткуда, на меня обрушилось счастье.

Особняк с угодьями от постороннего человека – Екатерины Демьяновы.

Девяностодвухлетняя Екатерина Демьянова вела совершенно счастливую старушечью жизнь прямо подо мной – в сороковой квартире. Я её знала удалённо – «Здрасте» у подъезда и десять долларов арендной платы за гараж ежемесячно до десятого числа. Ближе всех её знали мой белорусский и ныне покойный кот Барсик (в периоды отъездов и отлучек мы нуждались в услугах котиной няни) и Алиса.

Алиса добровольно возложила на себя обязанности тимуровца при «бабе Кате» - сбегать в магазин за красной рыбкой, ветчинкой и шоколадом. Коньячок, правда, ей не отпускали – за ним Екатерина Демьянова ходила сама.

Крайне предприимчивая Екатерина Демьянова всю свою жизнь трудилась в собесе, где за период работы вписала к себе в биографию все значимые события истории Беларуси ХХ века.
Документально она партизанила в годы войны с сами Дедом Талашом, лично ликвидировала аварию на ЧАЭС и, кажется там, утратила здоровье до второй группы инвалидности, но, может, я чего-то упустила. Героическое прошлое и стаж госслужащего в комплексе дали плоды в виде прекрасной пенсии.

Померла Екатерина Демьянова внезапно-красиво. Принесла из магазина пятизвёздочный «Мсхети», намазала бутербродики икрой и села завтракать.

За этим интересным занятием пришла спешная повестка в партизанско-ликвидаторский рай.

На похороны (в маленьком городе это Событие) не пойти скорбеть нельзя – грех! И мы пошли скорбеть вдвоём: тимуровец-Алиса и арендатор гаража – я (кот Барсик скорбеть о няне на людях счёл не уместным).

Совершенно счастливая покойница, лёжа в гробу, не мешала присутствующим высказываться на темы «Все там будем», «Бог дал, Бог взял», «Лежит как живая» и «Я – чувствовала, что она скоро помрёт».

Наш приход вызвал у беседующих непонятную сумятицу и оживление.

Благополучная приехавшая иностранная дочь Екатерины Демьяновы тут же, на кухне мне объяснила:
- Мама завещала вам дом.
И:
- А вы не знали?

Оказывается, меньше чем за три недели до смерти совершенно чужая старушка вызвала на дом нотариуса и завещала мне дом. Тот самый, отчий, в котором сама родилась в 1922 году. С пятнадцатью сотками земли и надворными постройками.
(От удивления и благодарности, при выносе тела покойной из квартиры, я рыдала горче всех.)

Дом – это очень громко сказано. В рупор.

Самым бодрым строением на пятнадцать сотках был арендуемый мною ради серого «пыжика» гараж. Его сотворил лично в 1960 году муж покойной старушки (окрылённый дармовым бэушним кирпичом и на мгновение почувствовавший себя каменщиком).

Гараж не удался: тупые и острые углы, хаотичная авторская кладка на минимальноцементной основе. Стены изо всех сил трескались и старались разбежаться в кучи кирпича, но я их злонамеренно подпирала.

Именно из-за гаража в дождливые, ветреные и снежные ночи мне худо спалось на тему: не завалило ли моего «пыжика»?

Прочие строения (дом, сараи) были деревянными и по техническому паспорту впервые упоминались в летописях района в 1917 году. Видимо, до 1917 года было просто некому вести учёт.
Екатерина Демьянова предусмотрительно и дальноприцельно, ещё в до перестроечные годы, признала отчий дом ветхим. Или непригодным для проживания? В общем именно тем, что нужно для получения новой квартиры.

Самой лучшей частью наследства был забор. Добротный, трёхметровый из ядовито-зелёненького металопрофиля, он скрывал покосившиеся постройки и насаждения-бурелом от завистливых людских глаз.

Я страшно гордилась квадратным зеленозаборным участком на улице имени 30-летия Советской Армии. И даже позвала коллег на шашлыки – разделить мою радость и мясо с дымом. Коллеги упорно, вне зависимости от количества выпитого, не радовались, а озирались по сторонам как потеряшки в пуще.

А ещё им казалась, что гараж поминутно кренится, как Пизанская башня.

Самая смелая (и пьяная) из коллег, Татьяна Дмитриевна сказала:
- Знаешь, что всё это напоминает? Зону отчуждения. Покинутые деревни у Чернобыля.

Как мне было приятно! Мой маленький собственный Чернобыль.


© LelaMm

Tags: мне понравилось, рассказ, чтиво
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments